ПРАВОСЛАВНАЯ ИСПОВЕДЬ ЖЕСТОКОГО ЯПОНСКОГО САМУРАЯ («ИЕРЕЙ-САН», размышления)


— Современное российское кино –

ПРАВОСЛАВНАЯ ИСПОВЕДЬ ЖЕСТОКОГО ЯПОНСКОГО САМУРАЯ

Загадка японского православного батюшки (плакат к фильму "Иерей-сан: исповедь самурая")

Загадка японского православного батюшки (плакат к фильму «Иерей-сан: исповедь самурая»)

«ИЕРЕЙ-САН: ИСПОВЕДЬ САМУРАЯ»

Иерей-сан Тагава смотрит вверх

Отец Николай (Кэри-Хироюки Тагава) в России: постижение Христа в русской глубинке

Производство студии «Ортодокс», Российского Фонда Кино, студии «Люксор» Россия, 1 час 42 мин.

Авторы сценария и Режиссёр:
Егор Баранов 
Оператор:
Юрий Коробейников
Художники:
Алексей Гаврютин, Екатерина Дыминская, Николай Руснак
Композитор:
Борис Гребенщиков
Монтаж:
Ольга Прошкина
Продюсеры:
Любовь Калинская, Иван Охлобыстин, Грант Палагаев
Пётр Мамонов (охотник Шатун) и Кэри-Хироюки Тагава (отец Николай) а фильме "Иерей-сан: исповедь самурая" (2015

Пётр Мамонов (охотник Шатун) и Кэри-Хироюки Тагава (отец Николай) а фильме «Иерей-сан: исповедь самурая» (2015)

Роли исполняют:
Отец Николай:
Кэри-Хироюки Тагава (дублирует Вадим Медведев) 
Ерёмин (пьянствующий парень):
 Пётр Фёдоров
Нелюбин:
 Иван Охлобыстин
Константин Яхонтов (афганец-неудачник):
 Игорь Жижикин
Шатун:
 Пётр Мамонов
Ерёмина:
 Дарья Екамасов
Яхонтова:
 Любовь Толкалин
Бородина:
 Людмила Чурсина
Макарова:
 Надежда Маркина
Продажный мент (начальник):
 Андрей Ташков
Макарка:
 Степан Самойленко
Дормидонт:
 Никита Ефремов
Чингиз:
 Азиз Раметов
Якудза (отец):
 Тэцу Ватанабэ
Якудза (сын):
 Джон Баханбаев
Девочка в японском небоскрёбе:
 Лина Сэдэд

Эта картина из разряда тех, к которым нужно изначально относиться снисходительно. Она не во всём удалась режиссёрски и артистически, но удалась, пожалуй, в главном – в личности главного исполнителя, на котором держится её позитивное миссионерское начало. В отличие от тьмы прочих отечественных и западных поделок, сбивающих зрителя с толку своими непонятными слоганами, содержание ленты «Иерей-сан: исповедь самурая» вполне соответствует её рекламному предложению: «Воин определяется не силой, а духом».

Рекламный плакат фильма

Рекламный плакат фильма

О самой картине российские и другие постсоветские масс-медиа впервые серьёзно заговорили после 12 ноября 2015 года, когда стало известно, что главная звезда проекта (который стоил, однако, 2 миллиона 300 тысяч долларов) – голливудский мастер отрицательных «азиатских» ролей японского происхождения Кэри-Хироюки Тагава по окончании работы над ним принял Святое Православие. Этот факт был крайне неожиданным. Ведь многие кинофанаты помнили его в многочисленных образах патологически невменяемых и оккультных злодеев «эпохи видео». Это и главарь лос-анджелесской якудзы в кровавой «Разборке в Маленьком Токио» (1991) Марка Л. Лестера, и магический «каратэшный» нечестивец Шан Цунг в «Смертельной битве» (1995) Пола Андерсона и т.д. и т.п.

Кэри-Хироюки Тагава в своей культовой отрицательной роли в оккультном боевике "Смертельная битва" (1995)

Кэри-Хироюки Тагава в своей культовой отрицательной роли в оккультном боевике «Смертельная битва» (1995)

Сам 65-летний Тагава, к тому же, не считает себя классическим японцем, ибо всю свою сознательную жизнь, начиная с 15-ти лет, провёл в США, — лишь периодически посещая Страну Восходящего Солнца, в коей он (в юности) так и не прижился. А живёт он и вовсе на Гавайях.

Поэтому предложение со стороны российского сценариста и сопродюсера проекта Ивана Охлобыстина об исполнении Тагавой роли японского православного священника «попахивало» (в том числе для самого актёра) странноватой авантюрой. Если не «клюквой».

Съёмки фильма "Иерей-сан: исповедь самурая"

Кэри-Хироюки Тагава и Надежда Маркина (актриса, игравшая матушку отца Георгия в православном сериале «Спас под берёзами», 2003)  на съёмках  фильма «Иерей-сан: исповедь самурая»

Но знаковый японский кинонегодяй всё-таки решился на это предприятие и после производственного периода (наверняка под влиянием того же Охлобыстина и другого яркого православного активиста в современной российской культуре Петра Мамонова) нежданно-негаданно покрестился в одном из московских православных храмов, став новоначальным рабом Божиим Пантелеймоном (http://legendy-kino.ru/sensaciya-yaponskiy-zlodey-gollivuda-k/)

Крещение Кэри-Хироюки Тагавы в московской в церковь в честь иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость" на Большой Ордынке

Крещение Кэри-Хироюки Тагавы в московской в церковь в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке

Более того: сам Кэри-Хироюки на пресс-конференции подтвердил, что на данный шаг он решился в результате своих многолетних духовных исканий. А вовсе не ради модного нынче на Западе «трэнда» — выпросить у властей России очередной «вид на жительство». В рассуждениях Тагавы было ощутимо его (пусть даже приблизительное) умение отличать земное от Небесного. Между строк его ответов проблёскивало понимание того момента, что в желании того или иного западного человека из сферы шоу-бизнеса получить российское гражданство лежит не более чем его тривиальное желание — потеплее устроиться в материальном плане.

Но принять религию русского человека, пройти обряд отречения от сатаны с точки зрения Православного вероучения о смысле жизни – это куда более глубокое действие, чем накатанные пиарные увещевания «о любви к России» со стороны зарубежных представителей индустрии развлечений.

Новое чадо Русской Православной Церкви - раб Божий Пантелеймон (по окончании таинства Крещения)

Новое чадо Русской Православной Церкви — раб Божий Пантелеймон (по окончании таинства Крещения)

И когда взвешиваешь подобное соотношение пророссийских мотиваций Тагавы и, скажем, того же Жерара Депардье (попросту сбежавшего из родной Франции от непомерных — для тамошних миллионеров — налогов, а потом снявшегося в оскорбительной — для многих русских верующих — роли старца Григория Распутина), то понимаешь всю весомость поступка американского «японского кинозлодея». Ведал он сам это или нет, но умудрённый жизненным опытом профессионал кинокаратэ, создал серьёзный положительный Православный прецедент. Возможно, духовная разгадка кроется в том примечательном факте, что Кэри-Хироюки родился в 1950 году в день большого (по православному церковному календарю) праздника – Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, 27 сентября.

И с этой точки зрения, пожалуй, и нужно исходить, оценивая картину 27-летнего российского постановщика Егора Баранова «Иерей-сан: исповедь самурая». Безусловно, её сюжет и экранное воплощение весьма стереотипны и развиваются по законам типичного «чернушного» боевика.

Режиссёр Егор Баранов в Японии

Режиссёр Егор Баранов в Японии

… Порвавший с профессиональным спортом японский православный священник Такуро Накамура, получивший в Святом Крещении имя отец Николай, проходя по токийскому рынку сталкивается с тремя отморозками во главе с наглым сынком предводителя якудзы, который конкурирует с кланом его младшего брата (тоже заправляющего преступной корпорацией). Развязно ведущая себя узкоглазая шпана, завидев Такуро, начинает задирать православного иерея, кощунствует над его священническим одеянием и «побрякушками». Отец Николай стоически не замечает их хамства.

Игорь Жижикин и Любовь Толкалина в ленте "Иерей-сан"

Актёры Игорь Жижикин и Любовь Толкалина, режиссёр Егор Баранов (на заднем плане)  на съёмках ленты «Иерей-сан»

Но когда желающий утолить свою похотливую злобу нечестивец у него на глазах стал совершать насилие над напуганной девушкой, продающей фрукты и овощи, душа бывшего самурая вскипела (отметим, что эта сцена может поначалу насторожить верующих зрителей, но авторы в ней – слава Богу! — не переходят грань допустимого). И Такуро вступается за честь поругаемой юной японки. Моментально вспомнив свои бойцовские навыки он разбросал двоих холуев бандитского сынка по сторонам, а ему самому сломал руку и раздробил нос. — Чем и породил большую гангстерскую войну.

Родной брат отца Николая, босс одного из преступных кланов Токио

Родной младший  брат отца Николая, босс одного из преступных кланов Токио

Герой в отчаянии исповедуется своему духовнику и тот (будучи ещё и правящим архиереем Токийской епархии) исходатайствовал перед священноначалием Русской Православной Церкви перевод своего подопечного на служение в Россию.

Так, герой оказывается в настоящей русской «глубинке», в селе Глубокое Ярославской области, где в безпробудном пьянстве и в соседских раздорах живут с десяток семей, давно забывших — что такое Божий храм. А храм-то в селе есть. Правда, весь обшарпанный, полуразрушенный и обворованный. Отец Николай мало-помалу сходится с людьми. Своим немногословным примером он мирит местных бузотёров, носит доски, работает рубанком, при помощи мужиков находит в лесу колокол. Все вместе худо-бедно устанавливают его на звоннице.

Отец Николай вместе прихожанами и медведем находят в лесу колокол

Отец Николай вместе прихожанами и местным «косолапым» находят в лесу колокол

Но уже с самого начала появления в Глубоком «попа с раскосыми глазами» занервничал местный зажиточный спекулянт земельными участками Нелюбин (карикатурный Иван Охлобыстин собственной персоной). Он намекает отцу Николаю, чтобы тот «попридержал коней» и не очень-то учил разуму сельское людское «стадо», считая эти места своей криминальной вотчиной, которую он хочет выгодно продать ещё более крутому авторитету.

Мерзковатый "крутяк" Андрей Нелюбин (Иван Охлобыстин)

Мерзковатый «крутяк» Андрей Нелюбин (Иван Охлобыстин)

Полиция в виде двух взяточников в погонах (главный из них — бывший советский «Сыщик» и «Подросток» постаревший Андрей Ташков ) здесь насквозь прогнила и находится на содержании у Нелюбина. Накрученные им «менты» даже избивают вновь прибывшего служителя Христа прямо на просёлочной дороге. И тут уже начинается другая война – за восстанавливаемый храм и, самое главное, за человеческие души, начавшие своё движение от тьмы к Свету Христовой Истины…

Как мы уже отметили, у ленты молодого Егора Баранова есть свои огрехи. Среди них – чисто номинальное актёрское присутствие в роли охотника Шатуна того же Петра Мамонова (от появления которого в кадре – особенно после фильма «Остров» — ожидаешь куда более существенной работы). Удивляет и нежданное появление в роли статистки изрядно постаревшей, едва узнаваемой всенародно любимой актрисы — красавицы советских времён Людмилы Чурсиной. Лишь выражение глаз выдаёт в облике ворчливой старухи Бородиной её легендарную Анфису из «Угрюм-реки» и других известных киногероинь. Недоработанным остался и образ бывшего афганца Яхонтова (И. Жижикин). Слишком вычурно ведёт свою роль и сам Иван Охлобыстин, напоминая лукавого «чёрта из табакерки». В визуальном же вопросе (хотя кадры русской природы с церковью во главе запечатлены очень выразительно) подвластный голливудским веяниям режиссёр прибегает к явно ненужному подражанию пресловутой «Матрице». Речь идёт о сцене расстрела небоскрёба в Токио боевиками конкурирующего клана, где падающие с неба — на камеру — пулемётные гильзы вызывают эффект замешательского дежа вю у всех, кто хорошо помнит кибер-панковое творение братьев Вачовских.

Съёмки сцены мирного застолья после Венчания супругов Ерёминых

Съёмки сцены мирного застолья после Венчания супругов Ерёминых

Есть своя нерасшифрованность и в замысловатом финале с возвращением отца Николая в Японию, где в аэропорту его встречает банда того самого, «обиженного» сынка главаря якудзы. Эти эпизоды порождают двойственное толкование, что до дальнейшей судьбы героя. Трудно понять – то ли это ловушка японских бандитов и герой за кадром примет от них мученическую кончину. То ли воровато обгрызающий ногти сын авторитета, завидев в дверях аэровокзала со своими «гориллами» невозмутимого Такуро-Николая с чемоданом, всё же не станет брать грех на душу и вопреки бандитской логике «замирит» с ним свою распрю… Экранному воплощению сценарной задумки (истоки коей прослеживаются ещё от похожего фильма 20-летней давности «Любить по-русски» Евгения Матвеева) недостаёт изобретательной и уверенной постановочной руки.

Кэри-Хироюки Тагава, Иван Охлобыстин и Пётр Мамонов на пресс-конференции по поводу продвижения фильма

Кэри-Хироюки Тагава, Иван Охлобыстин и Пётр Мамонов на пресс-конференции по поводу продвижения фильма

И всё же, на наш взгляд, картина «Иерей-сан: исповедь самурая» — примечательное явление в современном российском кино. А может быть и в истории всего отечественного кинематографа (как ни громко это звучит). Кстати, вопреки собственной только что прозвучавшей критике, хочется обратить внимание и на одно авторскую удачу. Известно, что японцы всегда особым жестом в поклоне ритуально снимают свою обувь перед входом в чей-то дом. Так поступил и японский отец Николай, когда впервые переступил порог полуразрушенного православного храма в Глубоком. Но когда после всех скандалов, поджогов и стрельбищ в предфинальной части фильма камера проезжает по разутым ногам его нескольких русских прихожан (среди которых попадается и один дырявый носок) и по аккуратно поставленной у порога церкви всей обуви (чего никогда не делает русский человек при входе в храм), душа зрителя невольно умиляется, а лицо по-доброму смеётся (по крайней мере, сужу по реакции на этот эпизод своей семьи).

Яхонтов, Ерёмин, отец Николай и Шатун идут в лес

Яхонтов, Ерёмин, отец Николай и Шатун идут в лес

По окончании просмотра «Иерея-сана» невольно ощущаешь то обстоятельство, что на данной картине, несмотря на все её недостатки, как-то органично сошлись некоторые вещи сакрального свойства. Азиатский, самурайский Восток обратил свой заинтересованный взор в сторону Русского Православия, пытаясь разобраться в его тайне почитания Христа, как Богочеловека. А русские люди сделали свой шаг навстречу тем представителям Страны Восходящего Солнца, которые мужественно войдя в ограду их Церкви, в некоторых частностях остаются верными и своему менталитету, показывая, что и в их укладе есть нечто такое, чему русский-украинский-белорусский человек может с поучиться с пользой для своего нравственного начала.

Нелишним будет повториться: никогда ещё актёрский работник «азиатского», костоломно-негативного Голливуда так близко не приближался к созданию более-или-менее правдоподобного образа православного священника. Наверное, непроизвольно сказался тот попутный факт (не считая дня его рождения), что мать Кэри-Хироюки, будучи неудавшейся театральной актрисой в детстве приобщала его к классической русской литературе, заставляя будущего «злодея» почитывать Чехова и Достоевского. Создаётся впечатление, что специалист по мордобойному американскому «трэшу», который в «Разборке в Маленьком Токио» говорил, что «Россия – уже не сверхдержава», не афишируя свою симпатию к «русскому фактору», всю жизнь втайне ждал именно этой роли.

Таким запомнили будущего отца Николая видеоманы начала 1990-х. Кэри-Хироюки Тагава в боевике "Разборка в Маленьком Токио" (1991)

Таким запомнили будущего отца Николая видеоманы начала 1990-х. Кэри-Хироюки Тагава в боевике «Разборка в Маленьком Токио» (1991)

Если в США кинематографисты эксплуатировали, главным образом, лишь негативный типаж артиста, то лента Баранова и Охлобыстина дала возможность раскрыть зрителю личность Тагавы, как человека неординарного для голливудской Системы с её безбожной ростовщической философией. Его наполненное молчание (позаимствуем данное выражение у Н. Михалкова), выразительные паузы и скупые, но чёткие по смыслу фразы (хоть и дублированные на русский язык Вадимом Медведевым) создают весьма цельный образ.

Знаковый кинематографический японский православный священник

Знаковый кинематографический японский православный священник

Кэри-Хироюки Тагава и впрямь держит на плаву весь фильм. Скажу больше: Тагава – это одновременно сила и тайна фильма. Временами кроваво-жестокого, а в чём-то наивно-упрощённого. Но – и это главное — миссионерски честного и, по-своему, знакового произведения русскоязычной «массовой культуры» последних лет, открывшего нашим людям глаза на всю трудность православного исповедничества Христа в странах синтоистского и буддистского Востока.

На нём примечательно вступили во взаимодействие такие, казалось бы, несовместимые жанры, как российский постсоветский кинокриминал, японский самурайский фильм и… православная картина-проповедь, не лишённая удачных и умилительных находок. По сему, картина «Иерей-сан: исповедь самурая», не взирая на вышеозначенные (чисто личные) замечания, представляется нам неплохим и даже полезным кинематографическим творением, которая может послужить началом богоугодной культурной традиции.


Борис Швец (специально для сайта «Легендарное кино: нравственная оценка фильмов»)

Автор благодарит Геннадия Лаврентьева за предоставление качественной копии фильма для просмотра


СМОТРЕТЬ ФИЛЬМ ОНЛАЙН:


Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Комментариев к записи: 4

  1. Руслан:

    Псевдо «священник» коим и является самый что ни на есть настоящий фашист Иван Охлобыстим получил по заслугам за свои действия направленные по уничтожению славянского народа. Ведь Бог всё видит и фильм «Иерей-сан. Исповедь самурая» провалился в прокате собрав при бюджете 2 млн. 300 тыс. долларов немногим больше 100 тыс. долларов.

    • Жан Филиппов:

      Многие хорошие проекты проваливаются в прокате, а дерьмо порой всплывает. Увы, это парадокс нашего времени. Охлобыстин действительно по большей части неоднозначная личность, но его роль в принятии Тагавой православия неоспорима (а ведь Тагава действительно глубоко проникся христианской философией и культурой православия благодаря ему). Фильм имеет как слабые, так и сильные стороны. А главной сильной стороной является именно сам Тагава, великолепно вжившийся в роль. С его биографией и типажем он мог запросто превратить данную историю в боевик, но этого не случилось. Герой Тагавы ведет духовную борьбу и в этом фильму не откажешь.

  2. Ирина:

    Создатели фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая» показали силу православной веры, которая делает людей способными преображать окружающий мир, заявил предстоятель Русской православной церкви.

  3. avtomix56.RU:

    Создатели фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая» показали силу православной веры, которая делает людей способными преображать окружающий мир, заявил предстоятель Русской православной церкви.

Оставить комментарий