БОГОБОРЧЕСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

БОГОБОРЧЕСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ


Фильм, вызвавший горячие споры в семье автора данного материала по окончании его просмотра. Его название было позаимствовано у неснятого 4-го совместного проекта режиссёра Жана-Пьера Мельвиля и актёра Алена Делона, имевшего рабочий заголовок «Контрррасследование», осуществлению которого помешала скоропостижная смерть постановщика в 1973 году.

… Полицейский Ришар Малиновски (Жан Дюжарден), собравшись на велосипедную прогулку со своей 9-летней дочерью Эмили после неожиданной вводной по телефону от своего арестованного друга-информатора (которого коллеги Ришара взяли за сбыт наркотиков) решает поменять планы и едет выручать непутёвого приятеля, пообещав ребёнку скоро вернуться. Но обиженная и своенравная девочка, не дожидаясь вечно занятого отца, списавшись по компьютеру с беспризорным смуглым мальчишкой и оседлав свой «велик» дерзнула отправиться в самостоятельный вояж в овеянный дурной славой лесистый сквер.

Последние минуты пребывания отца-полицейского с дочерью Эмили


Освободив своего подопечного Ришар возвращается домой и не обнаружив ребёнка стремглав летит в ту самую чащу, где его друзья-полицейские уже обнаружили труп кем-то изнасилованной и задушенной Эмили. Ришар вместе с женой Клер – медиком по профессии —  впадают в скорбный транс. Похоронив дочь супруги отчуждаются, но продолжают жить вместе.

Полицейский Ришар Малиновски (Жан Дюжарден) истерично не верит в смерть своей дочери Эмили


Вскоре полиция поймает убийцу их девочки. Его зовут Даниэль Экман (актёр Лоран Люка, имеющий сходство с голландцем Джероеном Краббе, каким тот был в 80-х, снимаясь в голливудских фильмах «Пощады не будет» и «Живые огни [Джеймс Бонд-1987]»). Обвинители осуждают извращенца на целых 30 лет, отвергая все аппеляции о пересмотре дела. Сам же Малиновски предпринимает своё частное расследование. Он постоянно сопоставляет факты и подробности, уговаривая своих друзей из полиции не ущемлять его и подстраховать в данном предприятии.  Однако через год после трагедии осуждённый социопат резко меняет свои показания и заявляет через адвоката, что он – невиновная жертва полицейского произвола, с помощью которого стражи порядка выбили из него ложное признание в содеянном.

Ришар и его жена Клер после похорон их малышки


Проходит ещё 2 года. Малиновски всё меньше верит официальной версии правосудия о виновности Экмана. Сам же Экман пишет к до сих пор убитому горем полицейскому письма, где — выражая ему сочувствие и соболезнования — аргументировано уверяет Ришара в собственной невиновности. Под воздействием этих депеш герой с двойным усердием продолжает своё контррасследование: встречается с докторами, с разными свидетелями, с родными Экмана и постепенно склоняется к мысли, что его дочь умертвил другой маньяк – серийный убийца Арман Салинас (Жан-Франсуа Гарро).

Криминальная карта детских убийств во Франции, совершённых маньяком-педофилом Салинасом


Однако жена и все коллеги Ришара считают, что он не просто зациклился на своей скорби, но и попал под серьёзное влияние коварного убийцы, уже получившего большой срок по заслугам. Тем не менее, Малиновски встаёт на сторону Экмана (хоть и не встречается с ним до самого финала). Чем дальше, тем больше он даёт понять Фемиде и прессе, что не верит в виновность официального преступника. Его даже не убеждает тот факт, что у второго подозреваемого Салинаса имеется хромосомное отклонение, а стало быть и конкретное алиби. Салинас признаёт, что действительно убивал детей, но Эмили Малиновски никогда не видел и не трогал. А Даниэль Экман, тем временем, продолжает писать «телеги».

Находящийся в тюрьме Даниэль Экман (Лоран Люка) пишет письмо полицейскому Ришару Малиновски с просьбой поверить в его непричастность к изнасилованию и убийству Эмили


Начинается новое слушание дела, по окончании коего Экмана отпускают на свободу. Произошло это не только из-за лояльных действий отца убитой девочки. Экману здорово помогла его анонимная поклонница-христианка Кристина, сотворившая себе из него странного кумира и писавшая ему на зону пылкие письма.

Здесь мы приостановимся на изложении сюжетного синопсиса разбираемой картины, поскольку нас одолевает резонное кинозрительское любопытство. Было бы интересно узнать схему захода финансов на эту обманчиво криминальную постановку. Предполагаем два варианта вероятных денежных поступлений в бюджет «Встречного расследования».

Версия 1-ая: то ли впервые пробившийся в режиссёры дерзкий  кинодраматург[и бывший инспектор антитеррористического отдела французской полиции] Фрэнк Манкузо — весьма ловко адаптировавший для экрана роман Лоренса Блоха «Как кость в горле» и написавший сценарий с диалогами — самолично обивал пороги киностудий в желании заполучить солидные инвестиции на воплощение в жизнь своего заветного проекта;

Сценарист и режиссёр «Встречного расследования» Фрэнк Манкузо


Версия 2-ая: либо киномагнаты и чиновники из Национального центра французской кинематографии, ознакомившись с его «железным» сценарием, сами с готовностью пожелали вложить деньги в данный «перспективный» проект, который знаково соответствовал многим идеологическим критериям духа III тысячелетия и так называемой «эры водолея».

Что за критерии? – Попытаемся пролить свет на целеполагание интересующих нас кинотворцов и тех, кто им проплатил их затею. 

Шеф полиции Мишель Арналь (Жак Франц) пытается спорить с Малиновски о виновности арестованного детоубийцы


Невзирая на серьёзность и харизматичную подачу материала, фильм производился по давно заготовленным штампам. Как и сонмище прочих богопротивленческих опусов авторы «Встречного расследования» используют классический провокационный ход: едва ли не с первых минут зрителя всеми средствами буквально кладут на лопатки картинами неумолкающего горя, постигшего главного героя. Режиссёр-сценарист Манкузо и снова дорвавшийся до крутой драматической роли комедийный пошловатый актёр Жан Дюжарден (сумевший всем доказать, что он может быть не только плутоватым киноклоуном, но и убедительным суперменствующим трагиком) с порога берут публику за горло, выжимая из неё реактивное  сопереживание к их герою. И когда сочувствие зрителей оказывается у Манкузо и Дюжардена «в кармане» начинается самое «интересное».

Осуждённый Даниэль Экман (Лоран Люка) в тюремной камере


Поначалу создатели лишь пунктирно намекают на религиозность сидящего в тюрьме персонажа. Но с каждым новым витком сюжета они всё ярче подчёркивают богобоязненность Экмана. Так в содержание постепенно вползает лукавая «религиозная» тема. «С некоторых пор я каждый день молюсь за вашу [мёртвую] дочь. За вашу жену. И за вас. В Вере я нашёл силу, которая позволяет мне прощать тех, кто меня запер» — пишет Экман в своём четвёртом письме к герою-полисмену, пытаясь спровоцировать того на письменный диалог.

Малиновски-Дюжарден читает письмо предполагаемого убийцы своего ребёнка


Арестант постоянно подчёркивает свои моральные приоритеты. В пространство фильма, как некий рефрен, то и дело вплетаются размышления сидящего «на полном пансионе» зэка о Высшем Правосудии. Он не умолкает в своих призывах к Божией помощи в этом запутанном деле. Потом визуально появляется нательное Христово распятие, которое присылает Экману в одном из писем – прямо в тюремную камеру – та самая его воздыхательница Кристина и которое осуждённый носит на своей шее в знак принадлежности к христианству.

«Я был прав, тысячу раз прав, что верил в Бога. Только Он мог позволить Себе свершиться такому чуду… И я продолжаю молиться. Пусть всемогущий Бог направляет ваши шаги» — с воодушевлением декларирует заключённый в начавшейся, наконец, переписке с героем Жана Дюжардена, который, со своей стороны, стал всё активнее удостоверяться в невиновности письменного просителя. Интонации ленты поступательно склоняются к симпатиям в сторону этого своеобразного педантичного мужчины-очкарика, претерпевающего поношения в обществе и унижения на «зоне» за преступление, которое на него несправедливо повесила Фемида.

Освобождённого после трёх лет тюрьмы Экмана приглашают на телевизионное ток-шоу


Добившись освобождения после трёх лет отсидки, гладко выбритый Даниэль Экман приезжает к  щетинистому Ришару, дабы возблагодарить его за участие и поддержку. На вопрос вчерашнего заключённого — верит ли он в Бога? – до сих пор подавленный полицейский-горемыка отвечает: «Перестал. Не было взаимности».

Но вот что обращает на себя внимание чуткого зрителя: концепция ленты (которую отличает крепкая депрессивная режиссура и лицедейская игра), на поверку, оказывается настолько извращённой  (в своей подковёрной антихристианской составляющей), что временами взывает к памяти одиозный «Код да Винчи». Хотя внешне это совершенно разные опусы, однако в одном они так сильно сходятся, что напоминают «сиамских киноблизнецов». Криминальная психопатологическая интрига используется во «Встречном расследовании», как повод для демонстрации самоистязательного атеизма и кощунственных выводов о Христианстве.

Между прочим, творение Манкузо в сиих «достижениях» далеко не оригинально. Ещё со второй половины прошлого столетия западный кинематограф, низвергая традиционные устои, стал выводить на авансцену всевозможных верующих маньяков, будь-то цитирующий Библию заключённый изверг в исполнении Эда Харриса в «Правом деле» Арне Глимчера (1994, где главные роли исполняли Шон Коннери и негр Ларри Фишбёрн, будущий Морфей из «Матрицы») или же одноглазый убийца развратных женщин с библейским прозвищем Минос (Адальберто Мария Мерли) во французском «Страхе над городом» (1975) Анри Вернэя, за которым гонялся по парижским крышам энергичный Бельмондо, кумир того же Жана Дюжардена.

А сколько моральных уродов, верующих во Христа, внедряется сценаристами и режиссёрами в ткань повествования на второстепенных сюжетных линиях боевиков и триллеров? Сосчитать эту бухгалтерию просто не реально. И всё же: приведём информацию из анналов личной кинопамяти…

В помойной «Жажде смерти-2» (1979) Майкла Уиннера мстительствующий Чарлз Бронсон, настигая одного из отморозков, тошнотворно изнасиловавших и убивших его любимых женщин и увидев на груди хиппующего негодяя тот же нательный крест иронично спрашивал его: «Что, веруешь в Иисуса?». И получив утвердительный ответ, изрекал своё циничное приговорное резюме: «Сейчас ты с ним увидишься!». — После чего всаживал шпане пистолетную пулю «прямо по курсу». А в похотливом полупорнографическом боевике о похождениях частного сыщика Майка Хаммера «Я, суд присяжных» (1982) Ричарда Т.Хеффрона герой Арманда Ассанте преследовал кровавого сексуального маньяка Кендрикса (Джадсон Скотт), на стене жилища которого отчётливо виднелась икона Христа. И так далее и тому подобное.

Но вернёмся к «нашим баранам». Фрэнк Манкузо с увлечённостью безбожника-неофита развивает эти мотивы во «Встречном расследовании» ещё заковыристее. Он заставляет наивного зрителя делать вывод о несправедливой тщетности Божиего промысла по отношению к сексуальным детоубийцам. Вся идейная методика этой безбожной криминальщины  вырабатывает в публике думы о Христианстве, как о религии для разного рода серийных киллеров и извращенцев. Делается это тонко, шаг за шагом, на «мягких лапках» дьявольских сюжетных мотиваций и аморальных подмен. Стоит обратить внимание и на ту немаловажную «формальность», что по выстраиваемой режиссёром логике именно христианами  оказываются два самых коварных персонажа фильма – это двуликий Даниэль Экман(действительно оказавшийся насильником и убийцей маленькой Эмили,хотевший подставить под удар другого серийного убийцу и специально игравший «в напёрстки» с полицейским-отцом, дабы быстрее освободиться из-за решётки) и… его сообщница Кристина, давшая полиции лжесвидетельские показания в пользу своего тюремного идола. Остальные же, т.е. неверующие  действующие лица «Встречного расследования» характеризуются Манкузо, Дюжарденом и прочими членами их команды в качестве позитивных персонажей.

Кредит зрительского сопереживания к Ришару Малиновски столь велик, что мы преисполнены чуть ли не сдержанного восхищения, когда в конце грязноватого рассказа он оказывается хитрее вероломного Экмана. И как  хитрее: он его заживо хоронит в ночном лесу, заклеив рот скотчем демонстративно и связав по рукам и ногам. Немаловажная деталь: перед тем, как сбросить подонка в яму Малиновски надевает на смертоносного насильника его же тюремное нательное Распятие. Он не верит в неотвратимость Божиего воздаяния за грехи, он – поборник фарисейской линчующей справедливости.

Кстати, в интернете можно прочесть почти восторженные отклики зрителей на финальную реплику экранного Дюжардена. Обведя своего противника и Систему Правосудия вокруг пальца, лично взявший на себя миссию карателя Свыше и написавший прошение об отставке Ришар стоит у могилы своего ребёнка, изнасилованного и умерщвлённого «верующим нечестивцем». С тыла к нему подходит его шеф Арналь (Жак Франц). Герой поворачивает лицо в его сторону. Арналь спрашивает: «И как же ты теперь со всем этим будешь жить?». На что Малиновски произносит: «Я умер три года назад». Крановая съёмка натуры уходит вверх, под трагическую музыку расширяя панораму детского кладбища. Наплывает затемнение, на котором – как обычно – снизу вверх ползут «барабаном» эпилоговые титры. Вроде бы конец.

Предвкушающий скорое освобождение из тюрьмы Экман смотрит сквозь «зеркало» на полицейских, наблюдающих за ним за стеной


Но… начались мои бурные споры с женой, которая — будучи около 20-ти лет православной христианкой – находясь в потрясении от увиденного, нежданно-негаданно заглотила подменную наживку и, не заметив кощунственной подоплёки лукаво навязанного  киновнушения, прониклась страданиями главного героя. «Такой садист должен сдохнуть. И неважно как» — в сердцах резюмировала моя супруга, оправдывая самосуд атеистического инспектора-линчевателя. В этом мнении ощущалась хрестоматийная родная жегловщина с «вором, который должен сидеть в тюрьме» и «людей не волнует, каким образом я его туда упрячу». Хотя, по большому счёту, разница между профессиональными вольностями Жеглова и Малиновски весьма существенная. Подброшенный вору Жегловым-Высоцким кошелёк  — всё-таки не тайное убийство преступника, совершённое полицейским с поистине бандитским коварством. И приведённая выше  лояльная реакция женской части аудитории на это – явно подрывное – кинематографическое лжеоткровение, к сожалению, символична. Она ожидаема и психологически запрограммирована. Ибо материнская эмоциональность женщин (даже верующих) взвинчивается авторами во время просмотра по какой-то секретной колдовской кинометодике, отшибающей у них способность к нравственному трезвомыслию.

На примере «Встречного расследования» мы видим, как в детективе – а фильм Фрэнка Манкузо, несмотря на всю свою психопатологичность всё-таки принадлежит к данному жанру, – где морализаторство считалось чуть ли не каноническим, резко сменились стандарты отношения к сомнительным выходкам центральных героев. Расширение рамок дозволенного – это не только разновидность кинобизнеса. Это нескончаемый – ещё со времён зари цивилизации – сатанинский «проект» борьбы с Богом в глобальных масштабах всего человеческого мира. Осуществление же сей духовной войны ведётся по всем медийным фронтам. Особенно через кино и прочий шоу-бизнес, контролируемый масонско-оккультными пирамидами антихристианской власти. Именно здесь пролегает тот внешне малоприметный рубеж качественного отличия, которое имеется между вызывающими творениями забесовленных режиссёров-циников по типу Оливье Маршаля или Фрэнка Манкузо (между прочим, незадолго до этого написавшего сценарий «Набережной д`Орфевр, 36», поставленного первым ремесленником эпатажного криминала) и теми постепенно увядающими детективными картинами, кои пытаются по мере своих скромных сил отстаивать богоугодные  идеалы «преступления и наказания». Даже не верится, что французский кинодетектив, некогда отличавшийся незыблемостью патриархально-поучительного финала, где даже преступники-симпатяги за свои изобретательные незаконные деяния получали либо срок, либо пулю (чтобы другим неповадно было), теперь стал таким вызывающе испорченным.

Подрывной детектив постоянно прибегает ко всякого рода камуфляжу – политическому, комедийному, психологическому – и маскирует мнимой злободневностью свою богоборческую реакционную суть, своё пристрастие к революционным люциферским нечистотам.

Некоторые скажут: вот, вы пытаетесь «опустить» незаурядный криминальный фильм, а какой западный детектив, снятый в XXI веке, на ваш амбициозный взгляд, заслуживает доброго нравоучительного внимания? Или таких нет? Как же, есть. И дабы сравнить идейные посылы «Встречного расследования» и «Убийства в Восточном экспрессе», советуем посмотреть (или пересмотреть) последний. Но не первую его экранизацию от 1974 года с массой звёзд той поры от Альберта Финни и Шона Коннери до Ингрид Бергман и Жаклин Биссе в постановке Сиднея Люмета (она, как раз, самая циничная). И, кстати, не последнюю «политкорректную» киноверсию сего легендарного романа Агаты Кристи, осуществлённую три года назад англичанином Кеннетом Бранна (2017). А «Убийство в Восточном экспрессе», эмоционально снятое в 2010 году для знаменитого английского телесериала «Пуаро». И то, какие интонации и моральную силу привносит британский актёр-католик Дэвид Суше вместе с остальной командой фильма в свою трактовку данной детективной истории, оставляет ощутимый шлейф в душе каждого, кто смотрел эту необычную — по идее — «расследовательскую» картину.

«Убийство в Восточном экспрессе» для телесериала «Пуаро» — самая сакральная экранизация популярного романа Агаты Кристи с богобоязненным Дэвидом Суше в главной роли


Откровенно говоря, история с этими тремя вариациями (до сих пор востребованного кинематографистами) классического романа «первой леди английского детектива» достойна отдельного критического анализа. Но оставим этот возможный разговор на будущее.

Завершая своё исследование, заметим: все наблюдения и характеристики, касаемые французского фильма Фрэнка Манкузо, распространяются и на множество других идейно выхолощенных киносуррогатов. К несчастью, их поток неиссякаем. Это настоящая эпидемия киноинструкций для новых преступлений. Поэтому выявление и обнародование их отравленной сущности должно быть соответствующе чётким, аргументированным и обличительно непримиримым. В противном же случае, человеческое общество имеет все шансы очень скоро оказаться во власти не только кинематографического, но и настоящего инфернального хаоса и тотального страха.

Борис Швец (специально для сайта «Легендарное кино: нравственная оценка фильмов»).

10 февраля 2020 г.



ВСТРЕЧНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ                              (CONTRE-ENQUETE)

Производство: «Пате Ренн продюксьон»,  «Эфем продюксьонс»,  «М6 фильм»,  «Каналь плюс»,  «Сине-Синема»  и  Национального центра по кинематографии, Франция, 2007, 1 час 25 мин.

Автор сценария и диалогов: Фрэнк Манкузо                         (по мотивам романа Лоренса Блоха «Как кость в горле»)

Режиссёр: Фрэнк Манкузо

Оператор: Жером Альмерас

Художник: Макс Легардер

Монтаж: Андреа Седлакова

Художник по костюмам: Жан-Даниэль Вуллермоз

Костюмы для Жана Дюжардена от Франческо Смальто

Звукорежиссёры: Лоран Пуарье, Франк Дезмолин, Франсуа Гролт

Исполнительный продюсер: Эрик Юбер

Продюсеры: Роман Ле Гран и Патрик Жеменез

Композитор: Кришна Леви


Роли исполняют:

Ришар Малиновски -Жан Дюжарден

Даниэль Экман — Лоран Люка

Клер Малиновски — Аньес Бланшон

Эмилль Малиновски – Александра Гонсальвес

Стефан Жосс — Орельен Рекуан

Мишель Арналь — Жак Франц

Арман Салинас (невиновный серийный убийца) – Жан-Франсуа Гарро

Доктор Дельма — Жан-Пьер Кассель

Катрин Куррье – Клодин Венсан

Пьер Куррье – Кристиан Адам

Матильда Жосс- Мари Жуллар

Габриэль – Габриэль Манкузо

Один комментарий к БОГОБОРЧЕСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

  • Игорь Z.  :

    Спасибо, Борис! Как мало сейчас (а вернее — практически отсутствует) такого материала с тонкой, а порой и очевидной, но невыгодной современному «Мистеру Фёсту» (персонаж из «Человека с бульвара Капуцинов») критикой современных «киношедевров». Спасибо, и, даст Бог, все больше людей, молодых людей будет задумываться, зачем им подсовывают все эти нервноизнуряющие- опустошающие картины с ядовитой начинкой…Программирование психики людей на отрицательном эмоциональном фоне, смешанном со страхом, очевидно взято от спецслужб и весьма эффективно.

Напишите ответ

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>